Стыд и вина » Минская Светлана: о психологии и психиатрии просто и понятно

Минская Светлана: о психологии и психиатрии просто и понятно

Про психологию и психиатрию простыми словами

Стыд и вина

В нашем эмоциональном словаре часто вина и стыд являются синонимами. И не потому ли, что говорить о вине более приемлемо и «более прилично», если хотите. А говорить о стыде – стыдно. Вся нарциссичекая западная ментальность восстает против стыда, ущербности и дефектности, не признает их и велит всеми способами от них избавляться. Даже сам термин «стыд» используется в западной культуре сравнительно редко по сравнению с «виной», что еще раз показывает, как хорошо мы защищены от стыда,

сам факт переживания которого так же порождает стыд. И вот почему.

Что стоит в одном ряду с виной? Преступление, наказание, проступок, покаяние, искупление. Иными словами, вина – это то, что относится к какому-то действию, нанесшему вред другому. Этот вред можно компенсировать или получить за него наказание, можно отмолить, «отработать», одним словом – с этим можно что-то сделать и стать прежним человеком – хорошим, вернее, достаточно хорошим, как в своих, так и в чужих глазах. Одним словом, от вины избавиться можно, от стыда – почти никак.

А что в одном ряду со стыдом? Ущербность, тотальная плохость, дефект, унижение, жертва, грязь, секс. И это не исправить, мы «такими родились». Э. Эриксон писал: «Есть предел способности, как детей, так и взрослых, переносить страдания из-за неадекватных требований, которые вынуждают их считать себя, свое тело, свои нужды и желания порочными и грязными, и заставляет поверить в непогрешимость тех, кто их судит.»

Вот как рождается стыд. Каждый был когда-то ребенком, запечатлевшим свои первые ощущения от мира примерно так: я маленький, а они (родители, взрослые) большие. Они знают и умеют, а я нет. Они поступают всегда правильно, а я лишь иногда, когда могу понять, чего они от меня хотят. Я полон неприличных желаний, но пока умею их скрывать, остаюсь для них хорошим ребенком. И стараюсь приложить все усилия, чтоб они ничего про меня не знали, каков я на самом деле. Потому что я – моральный урод, и я такой единственный на всем белом свете. От меня отвернутся все и сразу, как только они про меня это узнают. И я буду стыдиться любых своих шагов, которые не будут заранее одобрены взрослыми.

Если родители и правда «непогрешимы» (в глазах ребенка), он будет стараться этих самых шагов не совершать или совершать с оглядкой. Но рано или поздно в душе возникнет борьба между стремлением «быть хорошим» и стремлением к самостоятельности. И тогда он будет шарахаться из одной крайности в другую. От родителей (собственной хорошести, послушания и избавления от стыда) к самостоятельности, отстаиванию себя, собственному не совершенству и стыду.

Иногда мы можем даже не осознавать, что переживаем стыд. Это очень важно понимать тем, кто пытается самостоятельно разобраться в своих чувствах. Их осознание – постепенное, самостоятельное, с удобной для именно нашей души скоростью, может быть очень терапевтичным и исцеляющим. Как и осознание того, что мы не одиноки в своем переживании стыда, что быть несовершенным – это очень по человечески.

Как же определить, что мы переживаем именно стыд, а не вину или что-то другое? Нужно понять, что все наши эмоции опираются на какое-либо действие. Для вины – это поиск наказания, для тревоги – бегство. Эти действия обеспечивают воображаемое облегчение переживания и могут проявляться многообразными способами. Если же наблюдается только действие, это говорит о «бессознательном» переживании. Действенная составляющая стыда – это попытка спрятаться, что может выражаться, например, в желании «провалиться сквозь землю». Знакомое чувство, не правда ли? И порождает его чаще всего воображаемый или реальный взгляд другого.

В возникновении стыда вообще большую роль играет зрительная модальность. Помните детское «стыдно, когда видно»? А когда не видно, то и не стыдно. Ну, представьте себе, что поздним темным вечером захотелось по малой нужде. Сидите вы (или стоите) под кустом, и никакого «ни стыда, ни совести». Ровно до тех пор, пока вас кто-то не застукал, т.е. не увидел. Вот тогда то и хочется «исчезнуть» или «провалиться сквозь землю». А еще мы от стыда краснеем, что так же легко заметить глазами другого. И еще больше краснеем, когда осознаем, что все таки стыдимся, что это оно – самое тяжелое, неожиданное и токсичное из всех чувств.

Наши родители часто делали переживание стыда особенно токсичным. «Стой и смотри мне прямо в глаза» или «Я все пойму по твоим глазам, делал ты это или нет». И здесь снова про зрительную модальность.

То, что мы делаем для того, чтоб уменьшить или вовсе нейтрализовать стыд, называется психологическими защитами против оного (тут ничего нового по сравнению с другими сильными чувствами). И оно же является психопатологией. Защита от проблемы, как это часто бывает, сама по себе становится проблемой. Таких защитных стратегий шесть, вот они.

Отрицание, оно же самообман. Наши воспоминания о времени переживания стыда неполны, теряется в памяти чувство, его сопровождавшее. Даже на приеме у психотерапевта люди стараются рассказывать о тех событиях в неестественно отстраненной манере. Стыд так же минимизируют, т.е. не признают его эмоциональной значимости.

Уход (о котором говорилось выше) – как физический, так и эмоциональный. Мы «покидаем сцену» до того, как наше тело заставит нас плакать, кричать или драться. Или хотя бы отводим глаза. Многие переполненные стыдом люди из-за привычного использования ухода кажутся своим близким эмоционально недоступными, в то время, как на самом деле они не осмеливаются стать ближе.

Перфекционизм. Люди, использующие его именно в качестве защиты от стыда, не могут признавать ошибки частью повседневной жизни нормальных людей. Они даже разрабатывают целую «рациональную» систему в доказательство того, что они должны соответствовать самым высоким стандартам, а так же чувствуют моральное превосходство над теми, кто удовлетворяется меньшими достижениями. Эта защита иногда бывает настолько мощной, что человек вообще не чувствует ни намека на стыд в своих переживаниях, а вместо него чувствует себя просто несчастным от того, что работа выполнена небезупречно.

Высокомерие – четвертая защита – делает человека крайне неприятным и порождает кучу других проблем. Покуда высокомерие всегда содержит в себе презрение к остальным. «Это остальные должны стыдиться, а мне стыдиться нечего. Я поместил свой собственный стыд в других». Парадокс высокомерия состоит в том, что человек, кричащий о своих достижениях, не может одновременно не привлекать внимания к своим же недостаткам.

Бесстыдство, или эксгибиционизм. Это уже «крик души» о помощи. Все мы видели бесстыдных людей. Некоторые из них и не подозревают о своем стыде, другие – временами осознают. Но любое бесстыдное поведение (если только речь не идет о психозе) является маркером стыда. Бесстыдство – этот как прорыв, как последнее средство, освобождающие душу от бремени стыда. «Вы говорили, что я такой, да? Так вот: я действительно такой, подавитесь!».

Ярость. Болезненная и дорогостоящая защита. Как и бесстыдство. Ярость создает дистанцию и уберегает человека от приближения к нему других. Её цена – потеря контакта с другими вплоть до изоляции.

Чем брутальней защита, тем сильнее чувство стыда, спрятанное под ней.

Стыд еще теснейшим образом связан с сексуальностью, ровно настолько, насколько оные связаны с самозабвением (иными словами – с отказом от себя), восторгом и экстазом от нарушения конвенциональных норм приличия. (Это касается и совершенно нормальной сексуальности, а не только перверзий). Нормальная сексуальность всегда связана с телесной близостью и обнажением, и содержит элемент отношения к партнеру как к вещи, а потому она (сексуальность) никогда не может быть полностью свободной от стыда.

Оставить комментарий

Ваш E-mail не будет опубликован.